sameba

***

расплатившись с долгами деньгой, пирогами,
ухожу на покой к чёртовой маме,
проходя поворот за поворотом,
задевая оглоблями по воротам,
унося в сложенном платочке
одни запятые, тире, точки,
нечем похвастать на погосте
если нагрянут кости в гости.

наворотив немало дел,
выяснив кто труслив, кто смел,
можно сказать под конец, однако,
что этот мир хренов и факов,
вверх всплывает одно гавно
- золото тянется на дно,
тем не менее жить приятно,
но не общественно а приватно,

познавая субстанции Спинозы
и выковыривая занозы,
принося пользу общему делу
и свою рубашку ближе к телу
прижимая, особенно если тело
приятно на ощупь, тепло, дебело
и не особенно своё,
впрочем, в борделях одно жульё.

вот, закрывая рот печали
я становлюсь твёрже стали,
мягче ромового торта,
горше нежданного аборта,
и ухожу на погост, на покой,
чтобы остаться самим собой,
смотреть на мир глазами червей,
а также бубен, дам, королей.
sameba

Срок годности

- Чё-то поесть надо, - подумал Колюня, - а вернее закусить.
Открыв холодильник он вспомнил рассказ Хемингуэя "Там где чисто и светло". Лампочка освещало пустое чрево и только в дальнем углу, на решетчатой полке затаилась консервная банка. Колюня взял банку твёрдой и безжалостной рукой, надел очки начал читать.
- Сайра, - ну это ясно, сказал сам себе Колюня, - небось в собственном соку, зараза! А вот дата выпуска и срок годности?
Банка молчала.
Приглядевшись Колюня нашёл дату выпуска, но срока годности не нашёл.
- Ну и чё делать, - спросил у небес Колюня, - есть или не есть, вот в чём вопрос?! Отравиться ведь могу!
- Тоже мне, Шекспир, - ответили небеса. На себя посмотри, может где найдёшь свой срок годности. Ешь и не раздумывай - там видно будет.
sameba

***

В миг исчезновения теней
Замолкает вещая кукушка,
Пальцы согревающая кружка
Остывает. Слышен скрип дверей.
В миг исчезновения теней.

Притихает сумеречный лес,
Не шуршат в сухой листве дрозды,
Свет холодной и чужой звезды
Никого не греет. В миг чудес
Притихает сумеречный лес.

В этот тихий час не жду гостей,
Дверь открыл не знаю почему.
Сквозь ветвей морозных бахрому,
Чудится мне отблеск прошлых дней,
В миг исчезновения теней.
sameba

Сонет № 365

Хочу быть толстым и красивым,
Ходить в туфлях и пиджаке
Носить в кармане деньги, ксивы,
И жить в багамском далеке,

Но я давно живу вот здесь
Ношу в кармане только дырку,
Я в ботасах и джинсах весь,
Похож фигурой на пробирку,

Мне стыдно за себя такого,
Как меня терпят до сих пор,
Но нет, увы, меня другого,
Ведь не политик я, не вор,

Но я мечты свои лелею,
И им перечить я не смею.
sameba

Шестипалый

освежаясь коротким сном,
сновидений оставив завалы,
вдруг привидется он, шестипалый,
поскребётся ногтём в окно.
и по душам поговорит
не влезая по горло в душу,
он похож на мягкую грушу,
а внутри как шершавый гранит.
уходи от меня, уходи,
мне и так не до новых вопросов,
сторож я ночной, не философ,
шестипалый, не береди.
всё, что было и так прошло,
всё что не было, ну его на фиг
скачет круто жизненный график,
да и время уже подошло,
подползло как голодная сука
энергично виляя хвостом,
смотрит прямо в глаза, а потом,
что потом... навсегда разлука.
нас разлучат, разъединят,
и утопят в ржавом ведре,
в ненаставшем ещё декабре,
как слепых и ненужных щенят.
уходи шестпалый в тьму,
без тебя и так уже тошно,
что правдиво здесь, а что ложно,
не успею понять, не пойму.
sameba

Колюнин пикник

Однажды Колюня завтракал на природе. Когда делаешь это с дамами - называется пикник, но дам не было, поэтому Колюня разделся до самое не могу и приступил к жратве. Весна, комары, насекомые разные, но Колюня отступать не привык, знай себе вилку втыкает в это утреннее непотребство, которое он завтраком зовёт, и вином с чаем запивает.
Вдруг его какая-то сволочь кусает в шею. Колюня руку от стакана не оторвал, вилку бросил и по шее себя хлопнул. Насекомое в чашку хлоп а Колюня на полном автомате чашку в себя и опрокинул.
Тут оно и началось!
А вдруг это насекомое ядовитое, а противоядия у него нет?!
Запил стаканом вина но не полегчало...
Что же делать - рентгеном его не выследить, катетером не достанешь.
И решил его Колюня уморить вином, чтобы он со своим ядом сдох.
Выпил всё что осталось в доме не закусывая и лёг спать.
Наутро просыпается, бредёт нетвёрдой походкой к столу, а там насекомое лапками башку трёт и спрашивает Колюню человеческим голосом:
- Опохмелиться есть? Дай, друг, будь человеком!
sameba

***

у тебя под глазами тени
расцвели как кусты сирени
плюс синева небритых щёк
плюс потухших глаз уголёк
тянется лёгкий шлейф за тобою
обворожительного запоя
и возбуждая зависть соседей
вдаль ускользаешь на велосипеде
короче - эта картина маслом
убеждает меня что напрасно
сидят на диете пьют витамины
тянут и тянут жизни резины
где то вдали под шум прибоя
кружатся чайки над тобою
sameba

НЛО

Семья с тремя детьми – это звучит гордо!
Порой это звучит громко, иногда потише, но всегда звучит. Поэтому, хлопнув дверью в одном месте, ты вынужден стучаться в другую. После ухода из налоговой, я очень быстро оказался в НГО.
НГО, НПО и НЛО, несмотря на разную расшифровку аббревиатуры, имеют между собой много общего. Дефиниция начинается с отрицания – все остальное, в том числе и финансирование, туманно.
Организация, у компьютеров которой я приземлился, и которая, судя по названию, была негосударственной, неправительственной и некоммерческой, носила гордое название «Лига защиты Конституции Грузии». От кого и как надо было защищать недавно принятую конституцию, осталось покрытым мраком неизвестности и тогда, когда мне пришлось покинуть это богоугодное заведение, но справедливости ради стоит отметить, что в тот волнительный момент, организация носила уже другое название – «Институт Грузино-Абхазских отношений».
Защищая конституцию мы провели несколько мероприятий, которые позволяли нам иногда выдавать себе зарплату – одно из них называлось «Международная конференция по проблемам усыновления». Финансировали эту затею посольства Франции, Великобритании, США и Турции в Грузии, пославшие своих докладчиков и отвалившие нам деньги на кэтриджи, бумагу, публикацию материаллов и пр. Особенно симпатичным мне показался докладчик из Великобритании – он сидел у моего монитора проверяя текст своего доклада, когда я поставил диск с ирландским застольными песнями. Оказалось, что он ирландец, хотя и весьма викторианского воспитания. В то время, в подземном переходе рядом с нашим офисом продавались стограммовые стаканчики с водкой, почему-то именуемой «Столичной». Мы довели его доклад до кондиции выпив три по сто, и в конце он станцевал ирландский танец в знак одобрения правки. Викторианский британец подтвердил наилучшие впечатления о себе прислав моим девочкам трогательные сборники английской поэзии.
Не только британскй ирландец оставил след в наших сердцах – турок подарил нам кличку, которая до сих пор не может отлипнуть от нашей главной Нино. Нино была самым активным, во всех отношениях... нет, язык не поворачивается назвать её членом нашего коллектива. Менеджер, секретарь, глава оргкомитета, сервирующий все наши полуденные трапезы - у нее было много незабываемых свойств и всю эту кипучую энергию венчала крупная, и содержащаяся в артистическом беспорядке голова, впрочем, как не очень разбирающийся в женских прическах, могу и ошибаться, принимая результат ежедневных стараний за беспорядок. В последний день конференции, когда доклад читал турок, в зале, кроме меня и Нино, мирно дремали несколько борцов за легальное усыновление. В потоке турецких слов я уловил повторяющееся и знакомое – «башка». Оказывается турок благодарил председателя оргкомитета, т.е. Нино. С тех пор «Башка» вполне заменяла нам «Нино».
Защита конституции через некоторое время изжила себя, и реинкарнировались в качестве «Института Грузино-Абхазских отношений». Первое время мы организовывали одноразовые акции – выставки сухумских художников, издания абхазских поэтов, абхазского эпоса, грузино-абхазский разговорник... Тиражи, конечно же, были мизерные, но чтобы печатать нужно иметь шрифты, и мне пришлось их сделать. Назвал я их «Амра» и «Абзиа». Амра – мое воспоминание о ресторане на пирсе в Сухуми, а Абзиа, как мне объяснили наши переводчики – Красивый. Не мне судить.
Это весёлое и слегка безалаберное время закончилось, институт преобразовался в радио, вешающее на Абхазию, а мое рабочее место было унесено ветром, который всегда приходит неожиданно, но порой освежает.
Глупо обижаться на метереологию – она помогает нам узнать как устроен мир.
sameba

bitter wine

беспробудно будничный контур я залил разноцветьем вина,
в золотисто прозрачной дымке взор ласкает родная страна,
не видна нужда-оборванка, попрошайка с рукой не видна,
вам направо, а мне налево, хата с краю - моя сторона.

не Иисус, не Франциск, не Тереза я - персональных забот полон рот,
но действительность наша тверезая без вина дня прожить не даёт,
из дырявых карманов по мелочи раздаешь, но кого же спасёт
эта мелочь-соломинка хилая? наливай, веселей жизнь пройдёт!
sameba

Гетероним Колюня

Решение проблем

- Живи и жить давай другим - эту фразу Колюня слышал довольно часто, в очень разных контекстах, географических координатах и жизненных ситуациях. Однако, всё, что легко формулируемо, трудно осуществимо. Доводилось и Колюне наступать на горло вовсе не собственной песни. Приходились порой и терпеть притеснения от собратьев по разуму.
Но пытливый колюнин ум не давал покоя - почему "жить давай другим" так сокрушительно действует на простое желание жить?! Почему "жить не давай другим" залог успеха на жизненном поприще?!
И решение оказалось до смешного простым.
Потому.

Маразм

Всю жизнь Колюня жену слушал.
Слушался, правда редко, но слушал всегда. Мало ли? Они женщины, по другому устроены, очень много интересного от них узнать можно, иногда...
Сидит, как-то Колюня на кухне, сухарик в чай макает, чай со свистом прихлёбывает, а как жена из кухни выйдет, из-под стола бутылку достанет и абсолютно бесшумно три размеренных но мощных глотка отхлебнёт, и так-же бесшумно под стол бутылку возвратит. Этому Колюня в детстве научился, когда про последнего из могикан у Фенимор Купера читал. Ни одна сухая ветка не треснет, бывало, под мокасином Колюни.
Ну вот, а жена говорит, говорит, и вдруг до кого-то из одногодков дело дошло.
- Этот уже полностью в маразм впал. – поставила диагноз жена.
- А ведь где-то я уже это слышал, - подумал Колюня, но виду не подал.
Через некоторое время дошли до другого знакомого, из того же пласта времени.
- Ну а этот-то, уж этот-то впал, полностью впал! С руками и ногами. – констатировала жена.
Колюня, почему-то на табуретке заёрзал, под столом бутылку рукой нащупал, и решился:
- Так может и я уже в маразм впал – одногодки ведь.
- Ты мне мозги не крути! – отбрила Колюню жена, - у меня и так дел полно, только о тебе и думать!
И вышла из кухни как Сара Бернар со сцены после бурных аплодисментов.
Колюня трясущейся рукой налил себе в чайную чашку остатки вина, выпил и нашёл в себе силы противостоять неумолимой логике происходивших рядом с ним событий.
- Если бы и я впал, в этот самый маразм, то непременно бы их всех рядом с собой видел! А ведь я никого, кроме жены, рядом не вижу! Значит я ещё не впал! – совладал с умозаключением Колюня. – Не может быть, чтобы для каждого свой маразм открыли. Маразм, он один. Правда он огромный и всепоглощающий, но лично я ничего с этим уже не поделаю. Континуум, одним словом.

Про ладони

Жил Колюня как-то неупорядоченно - то гульба, то пальба.
Но чтобы ладони со лба, этого за ним никто не замечал, этого за ним не водилось.
По новостям, к примеру, сообщают про путч или там про революцию с человеческим лицом и с розой в стакане чае, а Колюня ладони как на лбу держал, так и держит.
Сколько после этого всяких мелких войн и крупных неприятностей было - как прилепил ко лбу эти самые ладони, так и держит.
Всю общественность сотрясает, к примеру, потому что талантливый режисёр не нашёл ничего талантливее, чем обвинить самовлюблённого болвана в том, что он лицо персидской национальности, а Колюня как прилепил ладони ко лбу, так и пьёт стакан за стаканом зубами за краешек цепляясь.
- Ты что это, Колюня, за выкрутасы выделываешь? - спросила супруга домывая посуду.
- Не убираю ладони со лба - отрезал Колюня не убирая ладони со лба.
- Ишь, Моцарт, - прошипела супруга, - доиграешся! Не уберешь ладоней - уберут тебя!